На ящике лежали всегда готовые длинные листы бумаги для передовых статей, и на них уже за месяц вперед были написаны заголовки. На стене висели две-три газеты на иностранных языках, чтобы всякий, случайно зашедший в редакцию, мог видеть их, а рядом с ними висели мои праздничные брюки.

Так, приблизительно, выглядела моя редакция.

Ближайшим моим соседом был Йоца Бочарский, парикмахер, воспитанный и учтивый человек, известный в городе тем, что его уже семь раз судили за драки, в которых он всегда пускал в ход свою тамбуру,

Мой разносчик газет не был столь полезен, но и он был весьма почтенным человеком. Он имел обыкновение злиться на самого себя и, чтобы долго не мучиться, ложиться спать. Случалось и такое: только выйдет номер, а он разозлится, изругает сам себя и залезет в тот ящик, что служит мне столом, подложит под голову старые номера газет и мирно захрапит. Я ему ласково говорю:

– Яков, прошу вас, встаньте и разнесите номер!

А он зло на меня посмотрит из ящика, будто желая сказать: «Как мне платишь, так я тебе и разношу», – повернется на другой бок и продолжает спать. Разумеется, в этом случае я прячу номера под пальто, чтобы разнести их самому, и по возвращении докладываю ему, что дело сделано.

Однажды в базарный день ему потребовались деньги, а у меня случайно их не оказалось. Он сначала разозлился на себя, затем на меня, схватил меня за горло и притиснул к стене. Тут, как всегда, на помощь прибежал сосед Бочарский; он растащил нас и так подействовал на нас, что мы все простили друг другу и помирились.

Так шли дела. Иногда у меня были деньги, и я обедал в кафане. Там я обычно вел важные разговоры с людьми, которые считали меня очень умным человеком, с теми же, которые считали меня равным себе по уму, я обычно не разговаривал.

А, бывало, иной раз особенно удастся передовица По этому случаю я обычно надвигал шляпу на глаза и проходил по всем улицам, на которых живут мои подписчики. Целыми днями хожу по тем местам, где собираются люди, стою по часу и по два на рыночной площади, да все из-под шляпы посматриваю, какое впечатление я произвожу на этих людей: удивляютcя ли мне, указывает ли кто-нибудь пальцем на меня?…