— Вот так! — снисходительно улыбался мне Реутов. — Недооцениваете вы силу финансов, дорогой Дарвинг.

— Отнимут! — больше из упрямства повторял я.

А потом случилась сенсация. Да такая, что даже Вольский захлопал глазами. Зита стала ходить налево. Вроде бы ничего особенного: контроль ослаб, и стало можно позволить себе слабость. Так-то оно так, только за удовольствие Зита просила жетон.

— Прастытутка! — расстроился Омар и почему-то посмотрел на лаборантку Свету.

Скоро примеру Зиты последовала и Гита. Потом и остальные.

В остальном всё было спокойно.

— Надо их встряхнуть, — решил Реутов. — Для начала поднимем расценки.

Мы мало что поняли: эксперимент всё дальше отклонялся от биологии. Разве что Кира ещё держала марку. Или делала вид.

А всё оказалось просто. Рабочие отрегулировали автоматы так, чтобы для получения жетона, рычаг надо было качать в три раза дольше.

— Не заметят мартышки, — предсказал Омар и опять ошибся.

Заметили. Ещё как заметили. Заволновались. В смысле, пошли волнения. Нет, доктор, они не стали объявлять забастовку и выдвигать требования. Новый стресс они стали снимать как обычно — драться. Знаете, как они дерутся? Сначала идёт словесная перепалка. У них удивительно много специальных звуков, своего рода язык. Вот, если ругаются двое равных, то они кричат так: «Аа-э-э!» Нет, пожалуй, пониже: «Аа-эы-ы!». Не полностью уверенный в своих силах угрожает так: «Аа-р-р-р!». Уверенный полностью просто открывает пасть и орёт, как оглашенный: «Аа-а-ар! Ар-гхык!» Что? Могут услышать на улице? Можно подумать… Ладно.

Короче, обстановка накалилась и опять стабилизировалась. Реутов задумался, но его опередила Кира.