И протянула вожаку круглый алюминиевый жетон, похожий на двадцатикопеечную монетку. Цезарь любил, когда его хвалили, но он хотел виноград, а не железку. Жетон его не заинтересовал.

— Ах, какой красивый жетон! — поцокала языком Кира. — Ах, ах! Блестит! Ни у кого такого нет! Не хочешь? Троцкий, возьми ты! Ах, ах!

Троцкий протянул руку, и тут же вперёд рванул Цезарь. Одной лапой он заехал Троцкому в ухо, другой схватил жетон и спрятал его за щёку. Огляделся, рявкнул для порядка, показав подданным клыки, и стал рассматривать жетон. Он вертел его, пробовал на зуб, пытался приладить на лоб. Алюминий ярко сверкал на солнце, стая восторженно выла, Троцкий дрожал от зависти, вожак надувался от гордости. Про виноград он временно забыл.

— Цезарь! — громко сказал я. — У меня тоже железка есть! Такая же. Видишь?

Цезарь подошёл, осмотрел второй жетон. Свой он на всякий случай опять спрятал за щёку. Протянул руку…

— Нет! Мой! — сказал я, Цезарь фыркнул. — А теперь смотри! Смотри внимательно, Цезарь! Беру железку и опускаю её сюда… Оп!

Жетон провалился в щель на передней панели ящика, внутри щёлкнуло, и на панели приподнялась заслонка. Из заслонки выскочил апельсин, скользнул в желоб. Чуть покатался туда-сюда, как шарик в розыгрыше «Спортлото», и замер, блестя оранжевым боком. Заслонка закрылась.

Не скрою, доктор, в этот момент все мы на миг затаили дыхание: как же — исторический момент!

Но ничего не произошло. Цезарь спокойно взял апельсин и слопал его вместе с кожурой. Жетон он тоже проглотил. Потом уставился на меня наглыми глазами и стал ныть. Вероятно, желал сказать, что не успел распробовать. Связи между жетоном, опускаемым в щель, и выскакивающим деликатесом, он не уловил. Пришлось показывать ещё раз. И ещё. И ещё.

И ещё.

Всё-таки, доктор, макаки — это не шимпанзе. Нет, в конце-концов, они всё поняли. К тому времени Цезарь объелся и стал великодушен. Он даже угостил Рэма с Троцким и самок — Зиту и Гиту. У тех как раз была течка, и элита крутила с ними любовь по очереди. Вернее, по справедливости. Сначала вожак, снова вожак, опять вожак, ну а потом, если вожак не против…