— О, конечно, сэр. Водные представители семейства саламандр, род Molge.

— Вот-вот. Гусик, можно сказать, всегда был их рабом. Он не расставался с ними даже в школе.

— Насколько мне известно, сэр, многие молодые джентльмены увлекаются тритонами.

— Они стояли у него на столе в стеклянной посудине, похожей на аквариум, и, насколько я помню, он проводил с ними всё свободное время. Уже тогда было ясно, что добром это не кончится, но ты ведь знаешь мальчишек. У нас хватало своих дел, и на придурь Гусика никто не обращал особого внимания. Возможно, мы изредка подшучивали над ним, но не более того. Сам понимаешь, чем это закончилось. Болезнь прогрессировала.

— Вот как, сэр?

— Можешь не сомневаться, Дживз, Его страсть разгоралась день ото дня, и в конце концов тритоны полностью его полонили. Он удалился в захолустье и всю свою жизнь посвятил этим безмозглым тварям. Должно быть, он говорил себе, что ему ничего не стоит бросить тритонов в любую секунду, а потом понял — слишком поздно, — что этот номер у него не пройдёт.

— Так часто бывает, сэр.

— К несчастью, ты прав, Дживз. По крайней мере в течение последних пяти лет он жил в своём имении в Линкольншире как самый настоящий отшельник, не желал никого видеть и через день менял воду в своих аквариумах. Именно поэтому я был поражён, когда ты неожиданно сообщил мне, что Гусик объявился в Лондоне. Я скорее склонен думать, что произошла ошибка и ко мне заходил какой-нибудь другой Финк-Ноттль. Парень, с которым я учился в школе, носит очки в роговой оправе, а лицо у него рыбье. Совпадает?

— Джентльмен, о котором идёт речь, сэр, носит очки в роговой оправе.

— И он сильно смахивает на треску?

— Возможно, в некотором роде вы правы, сэр.