— Как бы не так! А есть у тебя такая коза, как моя черная Мира? Знаешь ее? Какова красавица! Рога у нее, что у венгерской коровы…

И правда, Мира приносила изумительное потомство. Глаза ее, по уверениям муллы, были красивее очей красавицы Халютт, дочери старосты. Приходя в экстаз, мулла даже утверждал, что в ней живет душа гурии, подвергшейся заклятию. Поп Богумиров мечтал заполучить эту козу, чтобы улучшить породу своего стада. Сейчас оно паслось перед ним среди скал и огромных валунов.

Шумел водопад, блеснули первые звезды.

— Слушай, мулла, — возразил поп Богумиров, — твоя коза не такое уж сокровище, но мне она нужна. У меня, видишь ли, пала моя лучшая матка. Господь бог призвал ее к себе…

Поп перекрестился.

— Аллах велик, — произнес мулла, — но моя коза не продается.

— Слушай, мулла, — продолжал поп, — твой Аллах не так велик, как православный бог. Творил ли он чудеса? Посылал ли он вам чудотворцев? Мой бог, например, может своей волей сделать меня чудотворцем. Ты же навеки останешься презренным язычником. Захочет бог — и я буду воскрешать мертвецов. А ты всю жизнь будешь кричать с минарета «алла иль алла!» и кружиться на месте, точно овца, заболевшая вертячкой.

Эти слова рассердили Изрима.

— Глупости ты болтаешь, поп! — закричал он. — Наш Магомет не велит будить мертвых. А ваш бог и в гробу не дает вам покоя. Вот что: если хочешь, чтоб я продал тебе козу, признай передо мной сейчас же, что ты не можешь воскрешать мертвых.

Поп призадумался. Коза Мира давно была его мечтой, но уступить в вопросах веры поганому иноверцу — тоже не шутка.

Мулла хладнокровно курил свою трубку. Синеватый дымок вился в тихом вечернем воздухе и стелился по скалам. В душе попа происходила великая борьба: скотовод боролся в нем с духовным пастырем.

— Мулла Изрим, жалкий, презренный язычник,-сказал наконец поп,-я признаю и соглашаюсь, что даже волей божией не могу воскрешать мертвых. — Он перекрестился. — Гм… Ну, сколько же ты хочешь за козу?