А вечером, заслышав музыку, она тихонько прокрадывалась к щели и смотрела представление. Среди всяких животных тут были и крысы, похожие на тех самых пленников. Они творили нечто совсем непонятное. Поглядывали на большого кота, будто на паршивую мышь, и взлетали с ним вместе на сверкающем самолёте под самый купол цирка.

Фомка не могла скрыть своего восторга даже от Бормочихи. Она знала, что бабушка больше всего боится котов и уборщиц.

- Ну кот, конечно, это кот, - говорила старуха. - По хитрости и ловкости с ним никто не сравнится, но зато нас сам слон боится.

Потом сердилась на Фомку:

- Эх, горе! И откуда ты взялась, пегая?

Но по-прежнему терпеливо учила внучку быть осторожной:

- На промысел можно выходить, только когда стемнеет... Темно, тихо, а сиденья стульев, прижавшись к спинкам, застыли перед нами и стоят навытяжку. Они нас тоже боятся. Повтори...

Фомка пискляво повторяла за Бормочихой все правила, но, выходя на промысел, она лакомилась растаявшим мороженым, а после из пустого стаканчика устраивала себе тумбу. Тут и начиналось для остальных крысят весёлое представление.

Но маленькой артистке не хватало умения.

И Фомка решила прокрадываться к щели по утрам, когда без музыки и аплодисментов крысы учатся выступать.

Так она и сделала.

На манеже, на высоких подставках, стояло шестнадцать бутылочек. По ним важно шествовал кот, а между бутылок скользили крысы. После бутылки убрали, натянули канат. Крысы вереницей поползли по нему. Кот же, мягко наступая им на лапки, тоже плавно двигался по канату.

- Хорошо! Ах как хорошо! - воскликнула Фомка. И, не выдержав, выскочила из своей щели.