Она находится на улочке без особых претензий, которая тянется параллельно бульвару, широкой полосой опоясывающему пляж. Большая часть соседних домов принадлежит пенсионерам, чьи воспоминания об истории городка простираются до тех уже забытых дней, когда здесь были только лимонные рощицы и курортные гостиницы.

Владелец дома, в котором я снимаю квартиру, Генри Питц, бывший пекарь и торговец выпечными изделиями, теперь зарабатывает на жизнь – и это в восемьдесят один год! – тем, что придумывает невероятно изощренные кроссворды, частенько проверяя свое творчество на мне. Нередко он замешивает огромные, слоноподобные хлебы и оставляет их, чтобы они подошли, в специальном корыте, установленном на террасе неподалеку от моей комнаты.

Генри снабжает этим хлебом и другими хлебобулочными изделиями близлежащий ресторан, приобретая там продукты со скидкой, и частенько хвастается столь выгодной сделкой, объясняя, что в удачный день покупает в ресторанчике еды на 6 долларов и 98 центов, а в действительности она стоит все 50 долларов. Как-то раз эти коммерческие операции принесли ему чистый доход в виде нескольких пар колготок, которые он и презентовал мне.

Поэтому я почти без ума от Генри Питца.

Сама комната размером 15 на 15 футов служит мне одновременно гостиной, спальней, кухней, ванной, кабинетом и прачечной. Когда-то в ней размещался гараж Генри, и с радостью могу доложить, что здесь нет и духа пресловутых оштукатуренных арок, кафельной испанской плитки и вьющихся по стенам растений. Весь дом выполнен из алюминиевых конструкций и других материалов искусственного происхождения, которые неприхотливы, устойчивы к любой погоде и не нуждаются в покраске.

Именно в этой уютной каморке я обычно укрываюсь после работы и именно отсюда позвонила Никки, предложив встретиться, поболтать и выпить чего-нибудь.