— А, Штирлиц! — единственный глаз Айсмана радостно засверкал, — ты-то мне как раз и нужен. Вопросик есть. Столица Советского Союза из шести букв на «Мы». А?

— Не знаю. Мадрид, наверно.

— Подходит.

Айсман вписал «Мадрид».

— Кого бьем? — деловито поинтересовался Штирлиц, прикуривая.

Айсман потянулся за «Беломором».

— Есть тут один. Некто пастор Шлаг.

Они вошли в кабинет. Два потных дюжих гестаповца методично избивали толстенького человечка в рясе. На лице человечка застыло покорное благочестивое выражение.

— В чем тебя обвиняют, скотина? — орал гестаповец. — За что тебя взяли? Где твое дело?

— Вот, — сказал Айсман, — Борман дал распоряжение пощупать, а дело потеряли. А этот гад не сознается, в чем виноват.

— В чем тебя обвиняют? — хором надрывались гестаповцы.

Пастор молчал. Штирлиц вспомнил про дело этого пастора, которое он когда-то где-то видел.

— Отдай его мне, Айсман, — попросил он.

— Зачем тебе эта толстая свинья?

— На Бормана похож.

Айсман захохотал. Гестаповцы доставили Шлага в кабинет Штирлица. Пастор стоял по стойке «смирно». Штирлиц присел на край раскладушки и пристально посмотрел на пастора.

— Садитесь.

— Спасибо, я постою.

— Садитесь, черт вас возьми.

Пастор Шлаг устало опустился на табуретку.

— Чаю хотите? — спросил Штирлиц и налил ему стакан холодного чая.

Они говорили около получаса. Штирлицу пастор понравился. Шлаг, без сомнения, был умен, а его размышления о женщинах привели Штирлица в восторг.

— Все это хорошо, — сказал Штирлиц, — а все-таки, пастор, на кого вы работаете?

— Господин штандартенфюрер! Я готов работать на кого угодно и, честное слово, я ни в чем не виноват.

— Прекрасно, — сказал Штирлиц, — вы будете работать на меня.