— Но ведь совсем недавно его видели в наших краях, и, кто знает, вдруг он бродит сейчас где-нибудь неподалеку…

— А, плевать я хотел на вашего Коронного вора, — обиженно заявляед Тобиас.

— Он побоится даже близко подойти к Йоргенстаду. Уж если его поймают, так тут же разорвут на куски.

— А говорят, что…

— Да враки это, — возмущается Тобиас. — Забудьте о нем, и все тут. Не стоит даже имени его произносить, слишком много чести для этого мошенника. Разве мы не паломники? Не паломники самого святого Йоргена? Разве Йорген не с нами? Он живо разделается с любым воришкой или разбойником.

И старый Тобиас затягивает псалом:

Коль ты Йоргена признаешь, бед и страха не узнаешь. Коль его не позабудешь, от воров избавлен будешь.

Все ему подпевают, и скоро паломники чувствуют себя в полной безопасности.

Да, хорошо иметь такого спутника, как Тобиас, если идешь через лес, где, может быть, за каждым деревом прячется разбойник.

Вот и сейчас из густого кустарника вдруг вынырнули двое неизвестных. Нет, на разбойников они совсем не похожи, вид у них вполне благапристойный, оба с длинными бородами, как все добропорядочные паломники. Один из них — высокий малый с окладистой темной бородой и грустным лицом, простодушным и скромным; такие лица всегда внушают доверие. Только он глухой, бедняга.

Лицо его товарища, чем-то схожее с бульдожьей мордой, сначала производило довольно жуткое впечатление: оно было сплошь изрезано глубокими шрамами, но несчастный еле ковылял, опираясь на костыли, и это сразу расположило к нему паломников… И все-таки не слишком приятно каждую минуту ждать, что из лесного сумрака вдруг выскочат какие-нибудь лиходеи.

Не успели паломники толком разглядеть глухого и хромого, как перед их взорами предстало нечто гораздо более интересное.