— Так очки-то на что?

— Терпеть не могу.

— А контактные линзы?

— Ещё хуже… Ходил у нас один в контактных. Ронял то и дело, потом ползал, на ощупь искал. Послюнит, на место прилепит… А тут — видите? Выделил весь текст, укрупнил — и читай на здоровье.

Собеседник проследил за операцией.

— А это вы что сейчас сделали?

— Заменил везде сдвоенные дефиски на длинные тире. Лёгким движением пальцев.

— Зачем?

— Красиво. И по типографским нормам положено.

— А вы кто по профессии?

— Когда-то работал верстальщиком. Вот, пожалуйста. Теперь текст смотрится как надо. Как должен смотреться.

— Всё равно, — упрямо сказал отставник. — Берёшь бумажную книгу в руки — и чувствуешь. Ощущаешь. С любовью сделано. Переплёт, обрез…

— Да уж, с любовью там! Залепят всю крышку сусальным золотом — и вся любовь. Друг у меня, знаете, что делал? Купит книгу, обложку сорвёт и сам переплетёт по новой. Как нужно. Или вёрстку взять! Глаза б не смотрели… А я-то для себя. Для своего удовольствия. Чтобы читать потом было приятно.

— Покажите, — не устоял собеседник. Армен показал.

— Хм… — сказал тот. — Действительно… Это уже в готовом виде?

— Нет, — сказал Армен. — Последнего штриха не хватает.

— Какого?

— Секрет фирмы. Отставник разулыбался.

— Ну, раз секрет, выпытывать не буду, — заверил он. — А что за текст? Классика? Современность?

— Современность.

— Да? Я вот больше по классике. Мопассан, Бокаччо… А что именно?

— Детектив. — Армен снова чуть развернул ноутбук на собеседника. — О трудных буднях нашей героической милиции.

— Ну-ка, ну-ка…

Армен развернул экран полностью. Собеседник нахмурился, достал очки. По прочтении названия повести мужественное лицо его приняло растроганное, несколько даже бабье выражение. Затем отвердело вновь.