В столовой у окна обычно ставят ёлку. Да-а, ёлку! И… и кладут рождественские подарки!

Пелле судорожно сглатывает слюну. Нет, он не станет принимать никакие подарки от тех, кто утверждает, будто он берёт чужие ручки!

Он снова играет мелодию «Ах, как ты прекрасен, Вэрмланд!» А время в конфузке тянется так медленно! Так медленно! Интересно, что сейчас делает мама? Папа тоже должен уже вернуться домой — вот как долго Пелле здесь сидит! Ему бы очень хотелось подняться вверх по лестнице и посмотреть, сильно ли они плачут. Но чтобы зайти домой, нужно придумать какой-нибудь предлог. А это так трудно! И тут он придумывает вот что. Он быстро откидывает крючок и идёт, нет, он почти бежит про двору к дому, стремительно взлетает вверх по лестнице.

Мама все ещё в кухне.

— Мама, — запыхавшись, говорит Пелле, — если мне придут рождественские открытки, скажи почтальону, что я переехал.

Конечно, мама всё ему скажет, она обещает. Пелле медленно плетётся к входной двери. Ноги кажутся такими тяжёлыми!

— Пелле, — говорит мама этим своим нежным голосом. — Скажи, Пелле, а что нам делать с твоими рождественскими подарками? Послать их тебе в конфузку или ты сам придёшь к нам и заберёшь их?

— Не нужно мне никаких подарков! — твёрдо отвечает Пелле.

— Ах, Пелле, какое же печальное нас ждёт Рождество! — говорит мама. — И никто-то не зажжёт нам ёлку. И никто не откроет дверь Деду Морозу. И не будет с нами нашего Пелле!

— Поищите себе другого сына, — хрипло говорит Пелле.

— Ни за что на свете! — отвечает мама. — Никто нам не нужен, кроме Пелле! Одного Пелле, одного только Пелле любим мы так сильно!

— Ну да? — голос Пелле ещё больше хрипнет.

— И мы с папой будем сидеть здесь целый Сочельник и плакать. И не надо нам зажигать никакую ёлку! Ох, как же мы будем плакать!