Но очень уж хотелось, чтобы все умолкли хоть ненадолго. И чтобы она, Розалинда, могла сосредоточиться на дороге. Кажется, они безнадежно заплутали: вместо полутора часов колесят часа три, а конца- краю по-прежнему не видно. У папы очки сползли уже на кончик носа, а сам он тихонько мурлычет свою любимую симфонию Бетховена — ту, что про весну. Это может означать только одно: папа, профессор ботаники, давно забыл, куда и зачем они едут, и думает сейчас о своих растениях, а не о дороге.

— Слушай, пап, — сказала Розалинда, — а что там было на карте, ты помнишь?

— Разумеется! Такой маленький городок — Фрамли, если не ошибаюсь. За ним несколько поворотов, а дальше идёт улица Стаффорд. А нам надо найти улицу Стаффорд, дом одиннадцать.

— Пап, но мы ведь, кажется, уже проезжали мимо этого Фрамли? И, знаешь, — добавила она, присмотревшись к пейзажу за окном, — мимо этих коров тоже.

— Вот что значит зоркий глаз! Молодец, Рози, — похвалил её мистер Пендервик. — Но прошлый раз мы ехали мимо них в ту сторону, да? А теперь в эту. Так, может, нам в эту и надо?

— Пап, в этой стороне мы уже были и ничего не нашли, кроме таких же лугов с коровами — помнишь?

— А. Ну да. — Мистер Пендервик развернул машину на сто восемьдесят градусов, и они поехали в противоположном направлении.

— Надо отыскать кого-нибудь, кто нам подскажет дорогу, — сказала Розалинда.

— Давайте лучше отыщем вертолёт, — предложила Скай. — Он перетащит нас из этих коровьих лугов прямо на место… Да убери ты у меня из-под носа свои дурацкие крылышки! — Последнее относилось к Бетти, которая сидела на самом краю сиденья, чтобы не помять прицепленные к спине крылышки — чёрно-оранжевые, как у бабочки.

— Они не дурацкие, — сказала Бетти.

— Гав! — подтвердил Пёс, сидевший среди коробок и чемоданов в задней части машины. Во всех спорах он неизменно принимал сторону Бетти.