Ухнуло сердце или ухнул филин? Какой еще филин! Петр Петрович улыбнулся и взволнованно стал слушать длинные гудки. Один, второй, третий…

Сколько раз бабушка изумлялась ее затяжному спокойному одиночеству. «Ты когда начнешь свою личную жизнь устраивать? Свободная женщина в тридцать пять лет должна за мужчиной, как за хлебом, ходить. Я в твоем возрасте уже трех детей нянчила и четвертого ждала! Мать твоя второй раз замуж вышла и укатила в Астрахань… Ты молода, красива, умна, в тебе цыганская кровь течет! Да ты одним взглядом должна их с ума сводить!» – частенько говаривала старая Рада, переживая за личную жизнь внучки. Но Люба лишь отшучивалась – ей никогда не нужны были искусственные отношения, которые не греют – лишь галочка на все том же одиночестве.

Она ждала любви. Настоящей. Всегда ждала.

В жизни случалось разное, но сердце не горело огнем, цыганская кровь не бурлила… Что же теперь?

Люба отложила в сторону последнюю проверенную тетрадь, поднялась со стула, подошла к шкафу, распахнула дверцу и протянула руку к самой дальней вешалке. Длинная цветастая юбка и алая кофта со шнуровкой на груди.

– Что же теперь? – улыбнулась Люба, представляя себя танцующей в этом пестром наряде. – Бабушка, видела бы ты меня сейчас! – прошептала она и прислонилась спиной к шкафу.

Теперь она ждет от него звонка, ждет встречи, она еще раз хочет заглянуть в его глаза, прочувствовать его силу, дотронуться до весомого, но пока, увы, незнакомого мира… Какой он, Петр Петрович Шурыгин?

Она – школьная учительница, рассказывает детям о цветах и травах, о птицах и насекомых, и о многом, многом другом. А он – владелец холдинга, светский человек, отец трех взрослых дочерей. Не слишком ли различны их жизни и пересекаются ли они хоть в одной точке?

Телефон зазвенел – и вопросы мгновенно отступили, сердце подсказало: это он.

– Да?