Катюшка сразу сбавила шаг и немного успокоилась. Хотелось обернуться еще раз, но делать этого она не стала. У нее свидание, и никакие длинные черноволосые ветки черемухи его не испортят! И пусть потом кто-нибудь скажет, что она не имела права уезжать так далеко с малознакомым мужчиной! Пусть только скажут!

Катя почувствовала руку Сергея на талии и с вызовом улыбнулась. Ошибки, видите ли, нельзя совершать! Много вы понимаете в ошибках!

– Ага, подвези, – кивнула она, убирая локон за ухо. – Я ужасно устала, даже не знаю почему.

– Наверное, не привыкла ходить пешком.

– Наверное…

В машине Катюшка быстро пристегнулась, откинулась на спинку кресла и замерла. Она была абсолютно уверена, что Сергей ее сейчас поцелует – он просто обязан ее поцеловать! И когда его губы коснулись ее губ, она, стараясь походить на героиню мелодрамы, быстро закрыла глаза и «издала короткий стон наслаждения»:

– Ммм…

Степан негодующе фыркнул и демонстративно скрестил руки на груди. Целуются… Тьфу! Ей на голову скоро мешок наденут, а она целуется!

Он сделал слабую попытку разозлиться на младшую Шурыгину, но не получилось. Увы, не получилось. И как тут получится, когда обстоятельства меняются на глазах, когда поясница затекла, а ноги зудят, точно вновь вернулась детская аллергия на апельсины и сладкое.

– Я устал… – жалобно выдал Степан, плаксиво морщась. – И она не одна, видишь? Не одна! Мы так не договаривались. Этот гусь выше меня в два раза!

– Плевать, – похлопывая по рулю, обмотанному синей изолентой, ответил Павел. – Не всегда же он будет рядом, и не дураки же мы, чтобы лезть на рожон.

– Целый день ходим за ней по пятам: то на автобусе, то на метро, то на этом тарантасе! То я звоню тебе, то ты звонишь мне… Сил больше нет. Где ты взял эту развалюху? – Степан недовольно оглядел потрепанный салон «копейки». – Угнал? Нет, не отвечай, я не хочу знать… Здесь пахнет, ужасно пахнет… Трупами!