– Тетка пилила, а теперь и ты еще, – надулся в ответ Степан. – Я как лучше хотел.

– Она нас видела.

– Ну и что? Если ты в такси с кем-нибудь проедешься, ты на следующий день лицо этого человека вспомнишь?

– Да ты так орал, что забыть тебя невозможно!

– Неправда, я был вежлив и почти незаметен.

Павел фыркнул и ткнул пальцем в полуразрушенный дом, появившийся из-за деревьев:

– Вон твои Ситники, развалюха какая-то, думал, здесь тебя накормят? Ха! И не мечтай!

Губы Степана болезненно скривились: в мечтах он уже отламывал ломоть черного хлеба, намазывал его толстым слоем топленого масла и опускал столовую ложку в густые наваристые щи. Как у тетки.

Но деревня не производила впечатления сытного места: домов было мало и в основном – либо недостроенные, либо полуразвалившиеся. Лишь правее кучно стояли явно жилые дома, производившие благоприятное впечатление.

– У меня почки, – пожаловался Степан.

– У меня тоже, – усмехнулся Павел.

– Я в том смысле, что мне нельзя спать на земле.

– Не боись, нормально устроимся.

Настроение у Павла немного улучшилось. Неожиданно он даже порадовался тому, что ситуация сложилась именно таким образом. Сцапать девчонку в лесу – пара пустяков, а то, что она их видела… Тяпа прав, она их не вспомнит, да и не собирался он потом ходить в маске, как Мистер Х. Мало ли на свете худых блондинов да рыжих любителей поныть – пойди да найди!

– Так, так, посмотрим, – нараспев протянула Катюшка и расстегнула молнию рюкзака. – Я умею готовить. Да, я умею готовить, это пара пустяков…

В голове еще промелькнуло: «Главное – не победа, а участие», но эта мысль вызвала только нервный смешок.

Пачка макарон, пачка гречки, пара банок говяжьей тушенки, чай в пакетиках, сахар, масло, соль, хлеб, джем, сырокопченая колбаса, картошка, печенье, небольшое пластиковое ведерко маринованного мяса и еще ерунда всякая. Скатерть-самобранка не прилагается.