Мы одеваемся кожами других животных, вместо того чтобы дозволить нашей собственной коже развиться в естественную защиту. Мы обвешиваем себя кусками камня и металлов, но подо всем этим остаемся двуногими животными, и вместе с другими боремся за жизнь и кусок хлеба. Мы можем видеть повторение наших трагедий и комедий в каждой травке. Существа в шерсти и перьях — мы сами в миниатюре.

— Да, я знаю; я часто слышу это, — сказала светская дама. — Только это пустяки. Могу доказать вам.

— Это не трудно, — заметил философ. — Пустяки — обратная сторона медали, запутанные концы нити, которую прядет мудрость.

— В нашем колледже была одна мисс Эскью, — сказала студентка. — Она соглашалась со всеми: с Марксом она была социалисткой; с Карлейлем — сторонницей благожелательного деспотизма; со Спинозой — материалисткой; с Ньютоном — фанатичкой. Перед ее выходом из колледжа у меня был продолжительный разговор с ней, и я пыталась уразуметь ее. Она была девушка интересная.

«Мне кажется, — сказала она мне, — я могла бы сделать выбор между ними, если бы они отвечали друг другу. Но они этого не делают. Они не хотят слушать друг друга. Каждый только повторяет то, что касается его одного».

— Ответа никогда не бывает, — объяснил философ. — Зерно каждого искреннего убеждения — истина. В жизни одни только вопросы, а решение их в «ближайшем номере».

— Презабавная была она, — продолжала молодая девушка, — мы, бывало, смеялись над ней.

— И вполне справедливо, — согласился философ.

— Это все равно, что ходить за покупками, — сказала старая дева.

— Ходить за покупками?! — воскликнула студентка.

Старая дева покраснела.