— Вот это была с ее стороны глупость, — бросила студентка. — Молчание в таких случаях — ошибка. Противная сторона, не зная, что с вами — когда вы таите про себя свою досаду, — делается с каждым днем неприятнее.

— Она делилась своими горестями с подругой, — объяснил я.

— Как я не люблю людей, поступающих так, — сказала светская дама. — Эмилия ни за что не хотела заговорить с Джорджем. Она приходила ко мне и жаловалась на него, точно я была за него ответственна; а ведь я даже не мать ему. После нее являлся Джордж, и мне приходилось выслушивать все снова, но уже с его точки зрения. Мне все это, наконец, так надоело, что я решила положить конец излияниям.

— И преуспели в своем намерении? — поинтересовалась старая дева.

— Я узнала, что Джордж придет однажды вечером, и попросила Эмилию подождать в зимнем саду, — рассказала светская дама. — Она думала, что я дала ему несколько хороших советов, а я вместо того выразила ему свою симпатию и ободрила его, чтоб он поделился со мной всем, что у него на душе. Он исполнил мое желание, и это так взбесило Эмилию, что она выбежала и высказала все, что думала о нем. Я их потом оставила наедине. Им обоим это пошло впрок, и мне тоже.

— В моем же случае дело кончилось совсем иначе, — сказал я. — Ее подруга рассказала ему, что происходит. Она объяснила ему, как его небрежное отношение и забывчивость постепенно подтачивали привязанность жены к нему. Он стал обсуждать с ней этот вопрос.

«Но влюбленный и муж не одно и то же, — возразил он. — Положение совершенно иное. Вы бежите за человеком, которого хотели поймать, но раз вы догнали его, вы умеряете шаг и идете спокойно с ним, переставши окликать его и махать ему платком».