В общем, минут через десять прокашлялись, проперделись, продышались - и сразу к Юре. Сперва, понятно, матом обложили, а потом поинтересовались: а с какого х.. оно так пробирает и какого все того же х.. сам Юрка словно заговоренный???

Загадка разгадывалась просто: в тамошний "беломор" привозной табак пускать жалели и щедро разбавляли его местным самосадом, сиречь махоркой. А Юра, как порядочный рас...дяй, с собой ленинградского "беломора" взял только на дорогу туда. Да и за каким х..м заваливать чемодан куревом, если его в поселковом магазине хоть жопой ешь? И когда последняя привозная "беломорина" была втоптана в вечную мерзлоту, выбор у Юры был невелик: или быстренько привыкать к местному куреву, или две недели х.. сосать. Теоритически еще можно было в Ленинград смотаться, в "стекляшку" что на углу Белы Куна и Бухарестской... Но теория в очередной раз разошлась с практикой, а в итоге получилась эта вот история.

Может, я чего и напутал. Может, не Нарьян-Мар там был, а другой какой город. Не судите строго – запомнил плохо, а спросить уже не у кого...

ЕСТЬ КОНТАКТ!

(Из цикла «Байки бывшего слесаря»)

Как-то раз бригадиру нашему, Николаю Александровичу, приволокли на сборку очередную хреновину для подлодки. Абсолютно серьезно: блок предназначался для комплекса навигации подводной лодки. Сама по себе хреновина ничего особенного не представляла – дюралевый корпус, внутри сплошная механика в виде переключателей и хитрой системы шестеренок. Плюхнули Санычу на стол чертежи, коробки с комплектующими.

А потом началось шоу.

Переключателей в модуле было штук сорок. Выглядели они довольно обычно: две латунные пластинки в диэлектрическом держателе, нормально разомкнутые. Кто японские магнитофоны разбирал поймет. Уникальность именно этих контактных групп (вспомнил таки как эта хрень называется!) заключалась в самих контактах. Конструкторы рассчитывали, что блок должен пахать лет двадцать без ремонта и профилактики, потому контактные площадки сделали платиновыми.