— Ни сколько. Это был тонкий расчет.

Все, что ей нужно, она возьмет сама.

Разговор на темы общественной морали прервал Котов, втащивший в кабинет толстую пачку свежей прессы.

Завалив стол газетами и журналами, он порадовал Дубовского:

— Рейтинги снова поднимаются! И еще поднимутся после сегодняшнего. Василий просто молодец! Как он этого!?

— Котов сделал серьезное лицо, видимо изображая Василия, и грозно произнес:

— А что, не нравлюсь!

Дубовский рассмеялся, а Котов продолжил:

— Все газеты пишут про Василия!

— Что пишут? — Василий с презрением к печатному слову начал рыться в принесенных Котовым материалах.

— Разное. Плохое, очень плохое, отвратительное. Хорошее, очень хорошее, замечательное. Не все ли равно? Главное — пишут и говорят про Василия. Ну а что ложь, а что правда решит наш мудрый народ, за которым и право выбора.

Василий выудил газетку с интересной фотографией на первой полосе. Кое-какие места на фотографии были для приличия закрыты черными прямоугольниками.

— Это я? — спросил он про человека на фотографии.

— Вы! — подтвердил Котов.

— А кто это рядом со мной?

— Что вы так это воспринимаете! — всполошился Котов. — Обычный компромат. Монтаж. Подадите в суд, газету закроют.

— Что, вражковская газета?

— Нет, моя, — вмешался Дубовский. — Всегда держу пару таких на случай.

— Так это...

— Да, да, — кивнул Дубовский. — Для пользы дела. Оскорбившие чувства Василия наглые охотники за сенсациями будут строго наказаны.

Васлий вышел из себя окончательно. Его долготерпению пришел конец:

— А завтра для пользы дела что смонтируете?

— Показать? — осведомился Котов.

— Дети у меня начнут находиться, да? Родственники по всей стране, да? Все сразу бросятся к Василию дружиться, да? И вражки, и дружки. Всем я понравился, да? И вершкам, и корешкам? ДА?

— Да, — спокойно подтвердил Дубовский. — Именно это и было предусмотрено.