Дубовский протянул Василию упитанную книжицу в суперобложке с портретом Василия, выдержанной в традиционных государственных цветах.

— Так быстро? — удивился Василий, перелистывая безупречную полиграфию.

— Ни чего срочного, — пояснил Котов. — Книга написана давно. Надо было только подставить нужные имена и даты.

— Небось, — предположил Василий, — расписали меня там героем? Волевым богатырем. Как это называется? А!

Художественное преувеличение. Во! Раскопали, наверно, тот случай на пожаре, когда...

— Нет, — оборвал его Дубовский. — Не раскопали. И не будем. Поймите, Василий, прошли времена, когда странам требовались в качестве правителей искусные полководцы, мудрые ученые, талантливые ораторы или изощренные политики. Время таких людей прошло. Посмотрите на экономически преуспевающие страны. Там ни боевых генералов, ни лобастых академиков, ни поэтов-импровизаторов в президентах не держат. Народы голосуют за себя. Самые обычные люди голосуют за самого обычного человека. Простого и понятного. А все эти геройства, приключения и прочее... в том числе и на пожаре... оставьте в стороне. Если человек однажды перестал руководствоваться здравым смыслом, то где гарантия, что этого не произойдет снова?

Людям нужен простой и понятный президент, а не какой-то там лидер, который неизвестно куда всех поведет.

— В вашей обычности есть своя прелесть, — продолжил внушение Котов. Мы поработали в книге, чтобы вы стали совсем обычным. Художественное преуменьшение. Каждый избиратель проголосует не за вас, а за себя. Все проголосуют.

— Все ли? — насторожился Василий.

— Кроме пяти или десяти процентов, — отмахнулся Котов.

— Что? — Василий сделал озабоченное выражение лица. — И у нас нашлись боевые генералы, лобастые академики и поэты-импровизаторы? Не на всех хватило денег и связей?

— На пятьдесят процентов плюс один голос хватит, — успокоил его Дубовский. — Остальное — лишнее. У вас в друзьях все равно уже боевых генералов, академиков и поэтов больше, чем у всех остальных кандидатов вместе взятых.