Потом Катя пришла, чтобы погасить в детской свет. Даша сказала:
— Мама, а когда Мурзик вырастет, его будут звать Мурзом?
Сейчас я пишу этот рассказ, а Мурзик мурлычет на коленях у Кати. Он выбрал это место сам, это лучшее место в квартире, раньше оно было моим. Я пытался ревновать, но Катя сказала:
— Перестань, Леша! Видишь — господин назначил меня любимой женой!
Если бы вы видели эту довольную кошачью морду, вы бы сразу поняли, что его жизнь удалась, не каждому мужчине так везет в жизни. Я знаю только двоих — это я, и теперь еще Мурзик. У нас много общего, у обоих есть усы и нас любят женщины, но он счастливее, ему не надо завтра на работу.
И вообще, хорошо быть молодым, красивым и котом.
Даша и Голливуд
Голливуд начал халтурить, я возмущен. Откуда в них такое наплевательское отношение к зрителю? Даша только что пересказала мне очередной блокбастер, судя по всему, сценарист зря ест свой хлеб: я в жизни не заплатил бы ему за сценарий с таким рваным и бессвязным сюжетом.
Даша смотрела кино вместе с мамой, пока я был на работе. Вечером я вернулся домой, Даша сразу начала делиться со мной впечатлениями о волшебном мире кинематографа. У Даши есть золотое правило, начинать пересказ с того момента, который впечатлил ее больше всего, а напоследок оставлять все скучное и малозначительное, например, суть истории.
— Там была такая собака, большая-большая, — сказала Даша. — Знаешь, как она умела делать? Вот так!
Если вы еще не догадались, собака умела с разбега складывать передние лапы на плечи хозяину и оглушительно гавкать в лицо. Чтобы продемонстрировать это наглядно, Даше пришлось забраться на табуретку.
— Здорово, правда? — сказала Даша. — Давай тоже заведем такую собаку, когда ты будешь приходить с работы, она будет делать так же! Мы ее научим!