– Ты, послушай, ты. Ты так со мной не разговаривай. Я, можно сказать, завхоз у Шпындрюка. Я тебе мозги-то быстро вправлю. Экий нашелся. Давай работай, нечего сидеть.

– Аллергия у меня, – простонал Сизов.

– Какая аллергия? – выкрикнул пришелец.

«Что-то быстро он взбесился, – подумал Простаков. – Вроде мужичок-то еще не старый, а уже так беленится».

– Аллергия у меня на работу, товарищ завхоз, – чуть бодрее ответил Вова и пожелтел еще больше против обычного, ожидая, видимо, резкого ответа.

– Ничего, я тебя вылечу, – заверил Михаил Афанасьевич, – малыми дозами. Сегодня немножко, завтра немножко...

– Так я немножко уже отработал.

– Молчи. Твое немножко – не мое немножко. В час дня я пару кастрюль принесу.

– Нам бы печку-буржуйку. А то как мы тут спать-то будем?

– Чего? Какую печку? – Маленькие глазки вперились в Простакова. – Зачем тебе печка, лето на дворе. Досок вон наберете, напилите и спите. Это вам не в части. Здесь можно и до семи, и до восьми поспать. Только в восемь у нас, а точнее, у вас, рабочий день начинается. Это вы на завтра себе учтите. Нечего сидеть, вас сюда работать прислали.

Развернувшись, мужик пошел прочь и вскоре скрылся за забором. На его появление реакция была весьма сдержанная: трое из пяти его просто послали, а двое назвали мудаком. На этом все и закончилось. Перекур продолжался еще двадцать пять минут, а затем люди стали медленно и плавно шевелиться, делая вид, что работают. Обед был на носу, и уже никому не хотелось ковыряться.

Пища обещана была домашняя. Если это так, то, может быть, они еще и после обеда поковыряются, несмотря на аллергию Сизова.

В половине второго рейтинг завхоза Шпындрюка резко пошел вверх, так как он прислал не две кастрюли, а целых три, да еще и пакет. В одной было первое – наваристые щи. На второе предлагалось не что-нибудь, а картошка с нормальными, щедрой рукой нарезанными ломтями свинины. На третье – чай с сахаром. И также предлагался белый и черный хлеб на выбор.