– Анатолий.

– Анатолий… простите…

– Просто Анатолий.

Виктор Степанович разлил по рюмкам коньяк.

– Я не пью, – сказал слесарь. – Если можно, чашечку кофе.

– Не пьете коньяк? – спросила Ира Ивановна.

– Вообще не пью.

– М-да, – сказал Виктор Степанович, – с сожалением отодвигая от себя рюмки. Я вообще-то тоже… стараюсь не пить. Пьянство – добровольное безумие, как сказал один философ.

Племянник дяди Васи молча выпил чашечку кофе и сидел, не говоря ни слова. Виктор Степанович моргнул жене. Она сходила в комнату и принесла электробритву «Харьков».

– Огромное вам спасибо, – сказала Ира Ивановна смущенно. – Вы нас так выручили… Мы приготовили вам маленький сувенир… – И хозяйка протянула слесарю запечатанную картонную коробку с электробритвой «Харьков».

Но сантехник Анатолий даже не посмотрел в сторону электробритвы «Харьков».

– Сто рублей, – сказал он. Лицо его ничего не выражало.

– Как? – ахнула Ира Ивановна. – Какие сто рублей? За что?

Слесарь промолчал.

– За укрепление каких-то рогов?! Сто рублей?! Да вы с ума сошли?!

Виктор Степанович наступил под столом жене на ногу.

– Дороговато, конечно… Но работа, надо прямо сказать, хорошая… Вечная… Ирочка, расплатись с товарищем, – сказал кандидат наук.

– Это безумие! – воскликнула хозяйка. – За укрепление каких-то рогов сто рублей!

– Ирочка!

– Ну ладно… Я отдам… Я отдам… Но шкаф для твоих жучков теперь отодвигается на лето. И мое платье…

– Я согласен на отодвигание… А на платье снимем с книжки.

Слесарь встал из-за стола и молча ждал с каменным лицом.

Ирочка тоже с каменным лицом сходила в спальню и принесла деньги. Не говоря ни слова, она положила пачку денег на стол перед слесарем. Анатолий быстро глянул на пачку, и на его лице мелькнуло удивление.

– Но я беру валютой, – сказал он как-то даже растерянно.

– Какой валютой? – удивилась Ира Ивановна.