— Дорогая моя, — торжественно сказал граф, — если она поест, я не откажу ему ни в чем.

— Честное слово?

— Самое честное.

— Не испугаетесь тети Конни?

Лорд Эмсворт весь подобрался.

— Конечно, нет, — гордо сказал он. — Я всегда готов выслушать ее мнение, но есть слишком важные вещи. — Он помолчал. — Вроде бы «сви-и…»

Откуда-то послышалась музыка — кончив дневные труды, прислуга незаконно пользовалась хозяйским граммофоном. Лорду Эмсворту это мешало, он музыки не любил, а главное — слыша такие мелодии, вспоминал о своем младшем сыне Фредерике, который пел и в ванне, и так.

— Именно, «сви-и»…

— Кто-о-о… Кто-оу-оу-оу…

Лорд Эмсворт подскочил на месте.

— … кто сердце мое украл? — надрывался граммофон. — Кто-оу-оу-оу…

Покой летней ночи нарушила радостная трель:

— Сви-и-и-оу-оу!..

Открылось окно. Появилась крупная лысая голова. Солидный голос спросил:

— В чем дело?

— Бидж! — вскричал лорд Эмсворт. — Идите сюда!

— Сейчас, милорд.

Красоту ночи умножило явление дворецкого.

— Бидж, слушайте!

— Да, милорд?

— Сви-и-и-оу-оу..эй!

— Превосходно, милорд.

— А теперь вы.

— Я, милорд?

— Да. Так зовут свиней.

— Я не зову свиней, милорд.

— Зачем вам еще Бидж? — спросила Анджела.

— Если мы оба заучим, тогда неважно, забуду я или нет.

— И то правда! Ну-ка, Бидж! Вы не знаете, а речь идет о жизни и смерти. Молодец! Так, так, так…

Бидж как раз собирался сказать, что служит в замке восемнадцать лет, но в его обязанности не входят вопли при луне. Если бы не Анджела, он бы это и сказал.

Но он был рыцарь, мало того — он был ей когда-то вроде няни, изображая бегемота, и нежно ее любил. Что перед этим какие-то вопли?

— Хорошо, милорд, — глухо сказал он, бледнея в лунном свете. — Постараюсь. Если разрешите, милорд, нам бы надо пройти подальше от гостиной для прислуги. Если меня услышат, мне будет труднее вести дом.