— Что? — спросил Акридж. — Ах! Конечно я. Но мы еще успеем поговорить… Сейчас мы должны заставить этого трусливого лодыря вернуть нам наши страховые деньги. По-моему, ты должен…

— А я тебе говорю… — запальчиво начал Виктор Бимиш.

— Да! Да! — сказал Акридж. — Мы с тобой успеем поговорить. А сейчас у нас дело. Я говорил, — продолжал он, обращаясь к актеру, — что ты мог бы подумать не только о своих друзьях, но и о себе. Ты вечно жаловался, что у тебя нет хороших костюмов и что из-за этого ты будто бы не можешь играть в первоклассных театрах. Подумай только, сколько прекрасных вещей ты можешь накупить на те деньги, которые достанутся тебе, если ты исполнишь свой долг. Подумай о своих будущих костюмах и шляпах. Ты говорил, что твоя карьера загублена потому, что у тебя нет возможности хорошо одеваться. Теперь твоя судьба в твоих руках!

Красноречие Акриджа не пропало даром. У Тэдди Викса заблестели глаза. Было видно, что в своем воображении он сейчас бегает от одного первоклассного портного к другому и примеряет, примеряет, примеряет.

— Вот что я вам скажу! — внезапно проговорил он. — Со мной не случится никакого несчастья, пока я в трезвом уме и здравой памяти. Я не могу броситься под грузовик, когда мозги у меня в полном порядке… Не могу… У меня не хватает духа. Но если вы, дорогие друзья, угостите меня сегодня обедом и напоите шампанским, я стану храбрее и сделаю все, что хотите.

В комнате наступила глубокая тишина. Шампанское? Это слово прозвучало, как похоронный звон.

— Откуда мы достанем тебе шампанского? — спросил Виктор Бимиш.

— Откуда хотите! — сказал Тэдди Викс. — Но это мое последнее слово. Либо соглашайтесь, либо проваливайте.

— Джентльмены! — воскликнул Акридж. — Нам нужно увеличить основной капитал. Иначе нашему синдикату — крышка. Я вношу десять шиллингов.

— Что? — вскричали мы хором. — Как?

— Я заложу в ломбарде гитару.

— Гитару? Да у тебя ее нет!