– Милош, где мои домашние туфли?

– Наверное, здесь, – отвечает Милош, – где они еще могут быть?

– Вот смотри, их же нет на месте, а я оставила их под кроватью.

– Не знаю, – отвечает Милош, нагибаясь и начиная поиски, – не знаю; я твои туфли не украл, на что мне они.

Наконец туфли найдены – одна за печкой, другая под ночным столиком. Тем временем свояченица уже поставила варить кофе, так как теща почувствовала себя дурно от скверного запаха в доме. Затем все они уселись поговорить.

На самом деле это не разговор, а следствие, начатое против обвиняемого следственной комиссией в составе жены, тещи и свояченицы.

Обвиняемый садится у угол, поджимает ноги под стул и устремляет пристальный взгляд в потолок.

– Ну вот, Милош, разве я тебе не говорила, чтобы ты каждый день открывал окна?

– Я открывал их.

– Открывал, конечно, – добавляет теща, прижимая к носу платок, – а здесь дышать нечем!

– Теперь посмотри сюда, – опять начинает жена, – это что такое?

– Что? – спрашивает он.

– Это не моя простыня на кровати.

– Конечно, не твоя, – поддакивает теща.

– Но чья же тогда? – спрашивает он голосом обвиняемого.

– На всех наших простынях – монограммы, – добавляет свояченица.

– Я не знаю, я ее не менял.

– Она похожа на арестантскую простыню, – продолжает теща.

– Ой, – удивляется свояченица, – я не смогла разглядеть монограмму из-за блох и этого желтого порошка.

Затем наступает небольшой перерыв, так как свояченица подает кофе. Теща делает глоток, ставит чашку на стол и начинает:

– Боже, бедный котенок, как он отощал, на него смотреть страшно!

– Ой, бедняжечка! – всхлипывает свояченица и берет котенка на руки.

– Ты, конечно, его не кормил?

– Я кормил его каждый день.

– Разве ты думал о доме и о котенке?! Кто знает, о чем ты думал и когда приходил домой… может быть, раз в три дня.