– Что смотришь? Али не узнал ты меня? – усмехнулся полицейский. – Живо встать!

Для убедительности полицейский размахнулся своей резиновой дубинкой, ударяя ею по скамейке.

– Следующий удар будет по тебе, ясно?

Ангел медленно поднялся со скамейки, спрашивая:

– А что дальше?

– Как что дальше?!– заорал полицейский, хватая Ангела за рукав и таща за собой. – Дальше мы пойдем в отделение.

– Был уже там …

– Ничего, еще посидишь, – усмехнулся полицейский, хватая Ангела за рукав и таща за собой.

В полицейском отделении Ангела встретил начальник полиции, толстый и худой полицейские, которые говорили ранее с ним. Ангел прекрасно понимал, что попал в какую-то фантастическую западню, из которой почему-то выхода не было. Но больше всего его удивляло то, что все жители города Новоурюпинска не понимали его, его вопросов, его неудоумения по поводу местного быта. Он привык жить свободно, открыто, не думая, что кто-то может каким-то образом сказать ему: «Нельзя!! «Конечно, на протяжении всей своей жизни до Новоурюпинска он не совершал ничего противозаконного, то есть он понимал, что свобода отнюдь не вседозволенность, а дарованное демократическим обществом право поступать, как он хочет, но жить в рамках закона. «Вдохнувший воздух свободы никогда не сможет жить в авторитарном обществе!» – думал он. Теперь Ангел стал делить свою жизнь на две половины: до Новоурюпинска и после его посещения. Если та жизнь до знакомства с Новоурюпинском представлялась ему светлой, то теперь нынешнее существование (у него как-то не получалось назвать сегодняшнее жалкое существование подлинной жизнью) казалось одним черным пятном без малейших признаков света и надежды. Он даже заставлял себя не думать об окружающем настоящем городе, где всё было дико и нелепо, фантастично и уродливо. Мысли одна за другой лезли к нему в голову, но он старался не думать ни о чем, как и местные жители, которые только радостно слушали своё городское радио – единственный источник информации.