— Снимите меня так, — просит она, — чтобы фотография понравилась моим друзьям. У второсортных фотографов люди иногда выходят такими бесцветными. Вы понимаете, я не прошу, чтобы вы мне льстили, я хочу только, чтобы получилось мило.

Услужливый фотограф делает все, что в его силах. Линия носа старательно смягчена, бородавки превращаются в ямочки — собственный муж и тот не узнает. А рисовальщики открыток дошли уже до того, что изображают каждый предмет таким, каким он, по их мнению, мог бы быть.

— Если б не эти дома, — говорит себе художник, — это была бы премиленькая средневековая уличка.

И он рисует улицу, какою она ему привиделась. Любитель архитектурных памятников делает крюк, чтобы заглянуть сюда, и когда попадает на место и сравнивает его с открыткой, приходит в ярость. Я и сам купил однажды открытку, изображавшую рыночную площадь в одном из французских городов. Взглянув на эту открытку, я решил, что еще не видел настоящей Франции. Я проехал чуть ли не сто миль, чтобы полюбоваться этой рыночной площадью. Я позаботился о том, чтобы прибыть туда с утра в базарный день. Добравшись до места и оглядевшись, я спросил жандарма, как попасть на площадь.

Он сказал, что это она и есть, как раз где я стою.

— Но мне нужна не эта площадь, — оказал я, — а другая, живописная…

Он ответил, что это — единственная в городе рыночная площадь. Я вытащил из кармана открытку.

— А где девушки? — спросил я его.

— Какие девушки?! — удивился он.

— Вот эти.

Я протянул ему открытку. На ней была изображена по крайней мере сотня девушек, и все до единой — прехорошенькие. Многих я назвал бы просто красавицами. Они продавали цветы и фрукты — все, какие только есть на свете, — вишни, клубнику, румяные яблоки, сочные грозди винограда — и все такое свежее, блестящее от росы. Жандарм заметил, что в жизни не видел девушки, по крайней мере на этой площади.