– Подойдите ко мне.

Девочки подходят к учительнице. Каждая получает по чернильнице. Возвращаются на свои места. Маруся поднимает руку.

– Что, Маруся? – спрашивает Анна Ивановна.

– А я?

– Что ты?

– А мне когда?

– Что когда?

– Когда мне разрешите писать чернилами? Анна Ивановна! – продолжает Маруся очень, очень вежливо, чувствуя, что учительница не слишком довольна ею. – Пожалуйста! Я очень вас прошу! Я больше не буду.

– Что не будешь?

– Не буду держать карандаш, как сегодня.

– Значит, ты знаешь, почему я тебе не дала чернил?

– Знаю. Только мне очень хочется. Я не буду забывать, как держать этот… второй палец.

– Нет, Маруся, – говорит Анна Ивановна, – это не пустяк – начать писать чернилами. Придётся тебе ещё поработать.

Маруся садится. Мрачно смотрит на свою соседку Верочку. А та установила чернильницу, достала из пенала ручку с новеньким пером и приготовилась писать.

– Не лезь локтем на мою половину! – шипит Маруся.

Верочка покорно отодвигается. Окунает ручку в чернила.

Задерживает на миг ручку над листом – и вдруг клякса падает на чистый лист.

Весь класс вздыхает от ужаса.

– Ха-ха-ха! – ликует Маруся. – Кляксу, кляксу поставила!

Верочка горько плачет.

Анна Ивановна подходит к ней.

– Вера, Верочка, ничего! – говорит она. – Первый раз прощается. Сейчас мы возьмём чистый лист, да и начнём сначала. А тобой, Маруся, я очень недовольна.

Маруся встаёт угрюмо.

– Я-то думала – все девочки обрадуются за своих подруг. А оказывается…

– Я обрадовалась! – говорит одна девочка.

– Я тоже, – говорит другая.

– И мы!

– И я!

– А я как обрадовалась!

– Ну, что ты скажешь на это, Маруся? – спрашивает Анна Ивановна.

– Они врут! – отвечает Маруся угрюмо.

– Маруся!

– Они говорят неправду, – поправляется Маруся.

– Почему ты так думаешь?