Я даже слышал, что собаки уже провели конференцию в сравнительно узком составе (конечно, не в охотничьем зале отеля «Париж», а на Старом кладбище), где было решено созвать в ближайшие дни большой собачий митинг.

И вот митинг состоялся. Он был организован в котловине на Таш-Майдане. Собрались представители всех собачьих прослоек – собаки, подкармливающиеся на бойне, комнатные собачонки, уличные псы, дворняги из сельской местности – короче, собаки всех профессий и званий.

Собрание было открыто ровно в три часа пополудни. Председателем единогласно избрали Мургу, собаку с акционерной бойни.

Председатель поднялся на небольшой пригорок; обнюхав траву и лежавший тут же камень, он отчетливо и звонко пролаял благодарность присутствующим за доверие и сразу же представил им в качестве секретаря какую-то дворнягу, которая каждый день шныряет по Великой Пияце.

Секретарь произвел на собравшихся не очень хорошее впечатление. Пронесся даже ропот недовольства, ибо эту дворнягу все знали как полицейского шпиона, побывавшего уже несколько раз в фургоне живодеров, но всегда умудрявшегося спастись благодаря заступничеству некоторых жандармов. В хорошо осведомленных собачьих кругах об этой дворняге было распространено мнение, что она не чиста на руку. Уже два или три раза ее застигали на месте преступления, когда на Великой Пияце она вытаскивала кусок мяса из корзинки у какой-нибудь влюбленной кухарки.

Но сейчас, несмотря на все это, она была назначена секретарем, и собрание, хотя и скалило от недовольства зубы, все же вынуждено было терпеть.

Первым на митинге взял слово некий бульдог.

– Прошу вас, господин председатель, разрешите мне первому пролаять.

– Пожалуйста, извольте.