Я принес с кухни пачку пакетов для мусора и заставил тещу расстаться с новообретенным имуществом для дактилоскопии. Затем мы долго спорили кто из чего пил и надписывали пакеты со стаканами.

— Ну! — всплеснула Ирочка руками с окольцованными, как у перелетной птицы, запястьями. — Это же просто настоящий детектив!.. А может быть просто пришло время человечеству вымереть. Как одному большому мамонту. И от нас ничего не зависит. Пошли спать, а?..

Тут моя жена Ленка, видимо, проснулась — она встала посреди комнаты в позе Маяковского на Лубянке и таким же гранитным голосом молвила:

— Да вы что здесь все… — потом она обвела нас взглядом рожающей коровы и отчеканила. — Я хочу точно знать сколько времени между заражением и…

— Э, — усмехнулась Софья Моисеевна, — ш «и» мы пока подождем. Термош украли, а не ражбили. Фимошка, и какой у него путь жаражения?

— Воздушно-капельный, к сожалению.

— Зато можно не мыть руки перед едой, — ободрил я присутствующих.

— Юмор у тебя какой-то казарменный, — сказал Умница. — Мне всегда не нравилось, что ты — мент, но теперь хоть ясно для чего. Ты найдешь содержимое термоса.

— В шобштвенной крови он его найдет, — каркнула теща. — А шкажите, Фимошка, на какой питательной шреде вше это рошло?

— На обычной. Агар-агар. А вы, Софья Моисеевна, — приободрился Умница, — должны Боре помочь. Как бывший врач-чумолог. Вы будете его доктор Ватсон. Или даже миссис…

Как оказалось, Умницу кое-что все-таки затыкает. Например, отвратительно громкий утренний звонок в дверь. С блаженной улыбкой и воплем: