4. Кос кафе

Спал я крепко. Еще в Афгане я придумал себе одиннадцатую заповедь: «Не планируй», потому что с теми, кто планировал, часто заканчивалось не так. В ближайшие сутки ничего воздушно-капельного нам не угрожало, вот я и спал, пока Ленка не разбудила:

— …помог, а то неудобно. Умница не знает, где Козюлю похоронить… Вставай, а?!

— Пусть купит участок на Масличной горе! — рявкнул я и попытался уснуть.

Но за дверью уже старательно и громко, как на приеме у глухого логопеда, включилась Софья Моисеевна:

— Видишь, ему уже не терпитша! Я понимаю! Он хошет иметь ш балкона вид на мою могилу! Ну шпашибо ему, што пока он ешо шоглашен на пуштую! Пушть потерпит, мне уже недолго ошталошь!..

— Нам всем недолго осталось! — оборвала ее Ленка резким чужим голосом. Перестань мотать всем нервы, это он о фиминой собаке.

Я сладко потянулся и распахнул окно. На всем пространстве небосвода до самой Масличной горы — не было ни облачка, ни Машиаха,

В банке из-под кофе были одни окурки. Я даже обрадовался предлогу выйти из дома, из-под ленкиного тревожного взгляда.

До ближайшего в нашем спальном городишке кафе пришлось брести минут двадцать по чистым изгибающимся улочкам, мимо просторных газонов и белого камня арок. Поганенькое кафе я обнаружил на Алмазной площади, в длинном, изломанном, похожем на гигантский кусок «Лего» доме. Я слишком долго искал кафе, чтобы не почувствовать себя дураком, вспомнив только сейчас, что сегодня шаббат, и ничего не работает.

В пасторальной тишине горожане прогуливали собак и детей. Собаки были наши, из России, а дети всякие. Чернявый малыш взволнованно наблюдал за этой выставкой песьих экстерьеров и требовал от знойной матери с кудрями, кольцами и сигаретой купить собаку — сейчас! Такую же, как у Владика из их группы, или у соседской Наташи. Мама, огрызаясь, сдавалась.