Подниматься домой с термосом, уподобляясь Умнице, мне не хотелось. Я решил закинуть его в багажник. Верная «Шкода» была припаркована как-то по-уродски. Ездить без меня Ленка до сих пор боялась, значит причина была веская. Скорее всего, гоняла за вирусом к Капланчикам. Километраж это подтверждал. Капот был горячим, Ленка тоже.

— Ну, что Капланчики? В глухой несознанке? — утвердительно спросил я и нарвался:

— Глухой здесь ты! И слепой!

Кажется, моя проницательность не вызвала должного восхищения ни у Ленки, ни, тем более, у «доктора Ватсона». Чтобы дать жене остыть, пришлось добавить:

— Умнице уже звонили из России? Голос с кавказским акцентом?

— Звонили… — слегка растерялась Ленка. — Только что.

— И о чем был разговор?

Ленка посмотрела на меня, как на медузу — недоуменно и брезгливо:

— Ты что, считаешь, что я подслушивала разговор?

— Что ты! Но может быть ты что-нибудь случайно…

— Не может!

Ну да, если много миллионов пионеров долгие годы воспитывать на Павлике Морозове, то появляются такие воинствующие антиподы. Очень симпатичная черта в девичестве.

— После разговора он выскочил, как ошпаренный, — процедила Ленка после некоторого раздумья.

И на том спасибо.

— Ражговор был непроштой, Боря, — Софья Моисеевна неторопливо закурила и улыбнулась мне на все тридцать два отсутствующих зуба. — От Фимошки што-то требовали, видимо вируш. Потому што он жалобно клялшя, што украли… Мне даже кажетшя, што ему угрожали. Еще он клялшя, што не убивал…