Едва мы свернули с Аялона на сороковое шоссе, Умница углядел указатель на Петах-Тикву и сообразил:

— К Капланчикам? Есть улики или просто проверка?

— Есть сведения, что они пакуются.

— Дай Бог, чтобы это были они! — прочувствованно вымолвил мой спутник.

— Почему?

— Потому что они долго будут искать безопасный способ загнать вирус какой-нибудь спецслужбе… А вот если такое страшное оружие попало к каким-нибудь маргиналам… То все.

На что-то он явно намекал.

— Это к каким же?

— Например, к сатанистам… Кстати, а что это у тебя Левик ходит с такой прической?

Действительно, Левик как-то мерзко в последний раз подстригся. Выстриг широкую борозду от лба к шее. И череп этот… Ничего про него не знаю. Пора ребенком заняться в конце-концов, а то упустим.

Уже в сумерках мы въехали на безликую окраину Большого Тель-Авива.

Петах-Тиква — поселение со славным сионистским прошлым и пыльным серым настоящим города-спутника.

Я звонил, пинал дверь — соседи даже не высунулись.

— Нету дома, — не выдержал Умница. — Свалили.

— Далеко не свалят, — пообещал я.

Умница кисло кивнул, но посмотрел недоверчиво.

Аэропорт уже раскочегарился. Мы прошли все залы с регистрационными стойками. Ни в одной из очередей Капланчиков не было. Умница приуныл и, бросив на меня виноватый взгляд, ушел в туалет. Я поизучал расписание — слишком много возможностей. Прощальный взгляд Умницы мне все больше не нравился. Я нашел это отродье у ближайшего к сортиру телефона — он что-то страстно шептал в трубку по-арабски. Увидев меня, он засуетился и сложил пальцы в «ОК».

— Вундеркинд, — шипел я, оттаскивая его подальше от телефона, который наверняка уже засекли, — ты что, считаешь, что я теперь пойду в службу безопасности сообщать о термосе в багаже Капланчиков?!