Максик никуда Умницу не выставлял и сам смываться не собирался.

Наоборот, он вдруг встрепенулся и начал рассказывать Умнице что-то биологическое, а потом и доказывать. Я дремал сладко, как студент на лекции, пока Умница снова не спустил воду:

— Боря! Ты понял?! Это не он! Впрочем, где тебе понять… В общем, у него есть своя идея. Неплохая, кстати. Он ею поглощен полностью. Днем отбывает на чужой теме в универе, а по ночам подпольно экспериментирует. А ты, конечно, считаешь, что если он подпольно экспериментирует, то это уже подозрительно? Но не-ет, Боря! Это логика плебея, то есть, извини, не творческого человека… Когда ученый заражен своей идеей, он на чужие не зарится! Ты понял? Ну, оно тебе и не надо… Короче, езжай домой, а то Ленка волнуется. А я тут останусь, Максик уговаривает, да и спать хочу… Боря! А ты сам там не спишь? Ты меня слышишь? Если слышишь — посигналь!

Сейчас! Мики недавно вот так же посигналил ночью под «русской» многоэтажкой и уехал с разбитым бутылкой лобовым стеклом…

Я потянулся, разминаясь перед дорогой и услышал дикий вопль из окна:

— Бо-оря!!! Просыпайся!!! Снимай наблюдение! Бо-оря! Это не он!!! Уезжай1 Спокойной ночи!

Я поспешно выжал акселератор, от души желая Умнице скорой встречи с Вероникой и старушкиным баллончиком.

Я снова вернулся домой в начале четвертого, излишне говорить, что собачья тушка уже была приготовлена. В этот раз это было что-то породистое, возможно даже слегка знакомое — соседское, что ли…

11. «Каждой твари — по паре»

Утро началось, как у собаки Павлова — по звонку. Только вместо желудочного сока у меня выделился адреналин.