— Ты что, после брит-милы

— От брит-милы я чудом увернулся позавчера, когда на циркулярной пиле работал…

Елка зашлась в своем знаменитом смехе, и Вувос решил взглянуть:

— Ладно, допивай и пойдем в народ. Песни слушать и девок смотреть.

Как по заказу Умница затянул:

— У нее был папа вертухай…

Допили что было в рюмках и в бутылке. А Умница допел коду:

— … так что в спальне есть у нас глазок…

— Хорошая песня, — одобрил Вувос.

— Это из его раннего. Скоро он запоет: «Ее любили лишь токсидермисты».

— Вот и пошли, — оживился Вувос. — Давно я с интеллигентными людьми не общался…

Интеллигентные люди встретили нас с присущим им юмором:

— Боря! Подаккомпанируй на полицейском свистке…

— Боря, а как на иврите «пройдемте»?

— Борь, а кому лучше служить — коммунистам или сионистам?

Последняя реплика принадлежала Елке. Вувос уважительно посмотрел на ее ноги и ответил за меня:

— Все мы служим одним и тем же — навозом для удобрения этой земли для выращивания сабр.

Тут народ осознал, что я-то никуда не денусь, а этот бородач в кипе

— А я не желаю ни быть навозом, ни быть с навозом! Жрите свое дерьмо сами!

Тут миролюбивый Умница снял мощным аккордом напряжение и завел:

— Ее любили лишь таксидермисты…

Козюля трогательно подвывала, а после концовки «…за калиткой рыдал некрофил» она вроде даже прослезилась. Удивительной эмоциональной лабильности собака. А затем Тамарка, жена Капланчика, напротив всегда отличавшаяся эмоциональной стабильностью, заявила, что ей по-фигу завещали ей эту землю или не завещали, что она лично ее не просила и удобрять ее не хочет. Тем более — не желает всю жизнь платить налог на наследство.

— Нет, земля-то вообще очень красивая, — робко возразила Елка.