— Разойдись! — закричал полицейский и пронзительным свистком стал звать подмогу.

— Вы кто такой? — рявкнул полицейский на человека в военной форме и рывком заставил его подняться.

— Рядовой Вихтори Виртанен, третьего пехотного полка.

— Вы пьяны. Что это вы валяетесь? Ноги не держат?

— Я не валялся. Услыхал, что самолет летит, и бросился на землю. Но, кажется, самолет был наш.

— Кто вам выдал эту форму?

— Завскладом. А какого черта вы меня допрашиваете? Я обязан давать отчет военному начальству, не полиции.

— Вы обязаны давать отчет всему обществу. Не стоит лезть на рожон. А это что за идиотик? Вот тот, что трясется там, прижавшись к пьедесталу? Что он бормочет? Тарабарщина какая-то.

— Это мой учитель.

— Вставай, вставай, старик, ну! Как твоя фамилия?

— Он не понимает по-фински, — вступился Вихтори.

— На каком же языке он говорит?

— На небесном... И на греческом... Его имя Сократ.

Толпа обрадовалась. Столь оригинальное представление редко увидишь бесплатно в Хельсинки, где каждая шутка на вес золота. Сократ схватил Виртанена за руку и, с ужасом глядя вокруг, пролепетал чуть слышно:

— В Афинах никогда бы не случилось ничего подобного...

— Нынче и там то же самое, — ответил Виртанен.

Откуда-то вынырнула полицейская машина. Сократа трясло, как в лихорадке, и он все туже завертывался в плащ. Вокруг него толпились, рыча и отравляя смрадным дыханием воздух, все мифические звери, все невероятные чудища гомеровской старины. Он заслонил глаза ладонями, чьи-то руки схватили его и впихнули вместе с Виртаненом в полицейскую машину.

— Неужто это Аргус? — шепотом спросил он Виртанена, когда машина тронулась.

— Что?

— Это чудище, в чреве которого мы находимся?

— Это микроавтобус.

— Ты уверен, что не Аргус? У него и спереди и сзади такие огромные глаза. Я видел.