Федулка взял хитростью. Заметил, стоит хозяйке выйти и начать бросать зерно из фартука, как курицы летят со всех сторон. Смикитил, что к чему, и, улучив момент, принялся изображать кормежку. Двор был посыпан меленькой галькой. Федулка передними лапами загребет, подбросит. Загребет, подбросит. Купился куриный ум, жадный до зерна.

Побежали хохлатки на имитацию обеда, Федулке только это и надо. Хлоп одну лапой, хлоп другую. Готовенькие.

Несколько раз повторил фокус. Ровно столько, на сколько хватило куриц. И каждый раз они попадались. Когда хозяйка вышла кормить хохлаток по-настоящему, те лежали бездыханными.

— Их Федулка побил, — доложил соседский парнишка.

Шельмец с самого начала наблюдал за охотой с приманкой, но не предупредил.

— Я для них специально загон сделал! — отбивался Волоха от жены. — А ты: «Пусть гуляют, лучше нестись будут».

Тесть на этот раз не ругался. Ему очень понравился Федулкин прием.

— Учи-учи Волоху, — смеялся от души. — Человеческого языка не понимает. Может, от медвежьего умнее станет.

Проучили обоих. И тестя тоже.

Медведица отыскала свое чадо. А найдя, не сгребла его на радостях в охапку да деру из деревни, где собаки и мужики с ружьями. Нет. Пришла ночью, разворотила пасеку, задрала у Волохи корову с телкой. Натешилась местью, а после этого, оборвав цепь, ушла с Федулкой в тайгу.

— Вам же хотел в этом году на меде мебель купить! — кричал тесть.

— Ты, батя, который год грозишься гарнитуром. А я на мясе коровы да телки куплю. Свезу в город и продам.

— А сам че жрать станешь?

— Мясо, батя, вредно. И молоко тоже. Давно собираюсь на овощи перейти.