— Будет. Тотчас за всем пошлю, — любезно отозвался тюремщик. — Почему бы вас не потешить! Жизнь наша слишком коротка, надо брать от нее все, что можно.

Он принес просимое и остался поточить лясы с Патялом. Тот уверил его, что вполне удовлетворен, но, покончив со всем этим съестным, объявил:

— Хорошо бы еще съесть жаркое из зайца, лимбургского сыру, сардинок в масле и других деликатесов.

— Будьте покойны, все предоставим, что скажете. Душа радуется, глядя на ваш аппетит. Надеюсь, кстати, что вы до утра не повеситесь. Судя по всему, вы честный парень. Да и какой бы вам от этого был прок? Стоит ли вешаться раньше, чем это произойдет законным порядком? Не хотите ли еще бутылочку пива? Или две? Пиво сегодня прекрасное. Отлично пьется под сыр. Я принесу две бутылки, а уж под сардинки и жаркое будете пить вино, дружище.

Запах всех этих прелестей вскоре наполнил камеру, а посредине, ухмыляясь, сидел Патял и усердно уничтожал жаркое, сыр и сардинка, запивая их то вином, то пивом, смотря по тому, что попадалось под руку.

Он был погружен в приятные мечты. Ему чудилось, что он на один вечер очутился на свободе среди всей этой благодати. Он сидит на веранде загородного ресторанчика, где ветви и листья за окном сияют под августовским солнцем, а напротив него восседает хозяин этого рая — мужчина такой же комплекции, как и тюремщик. Он все время болтает и потчует Патяла, как и этот толстяк…

— Расскажите мне анекдот, — обратился он к тюремщику. И тот немедленно выложил ему последний анекдот, как он сам выразился, свинского содержания.

Немного поразмыслив, Патял пожелал фруктов, пирожных и черного кофе с бисквитами.

Его желание было выполнено.

Когда он наконец покончил и с десертом, в дверях показался тюремный дуковник, дабы пролить бальзам утешения на душу осужденного. Это был бодрый мужчина, подвижный и несколько не суровый, отлично сознававший, что для приговоренного к петле гораздо приятнее общительность и веселый нрав, чем суровость и благочестие.