— Ничтожны.

— Как?

— Учитывая, что я мать Амелии…

Сирил заморгал в искреннейшем изумлении.

— А ведь и правда. Я вас не узнал? Вы были здесь все это время?

— Была.

Внезапно глаза Сирила посуровели. Он чопорно выпрямился.

— Что вы делаете в моей кровати? — спросил он грозно.

— Это не ваша кровать.

— Так чья же?

— Моя.

Сирил безнадежно пожал плечами.

— По-моему, все это выглядит очень странно, — сказал он. — Мне, полагаю, придется поверить вашей истории, но я готов повторить, что считаю все это весьма подозрительным и намереваюсь произвести строжайшее расследование. Предупреждаю вас: все главари и зачинщики мне известны. Желаю вам самой спокойной и доброй ночи.

Примерно час спустя Сирил, который расхаживал по террасе в глубоком размышлении, вновь отправился в Голубую комнату на поиски информации. Перебрав в уме подробности недавней беседы, он внезапно обнаружил, что один вопрос так и остался без ответа.

— Э-эй, — сказал он.

Леди Бассетт оторвалась от книги с явной досадой.

— У вас нет своей комнаты, мистер Маллинер?

— Есть, как же, — сказал Сирил. — Меня поместили в Комнату Надо Рвом. Но я хотел бы кое-что у вас уточнить.

— Ну?

— Вы сказали, можно мне или нельзя?

— Что вам можно или нельзя?

— Жениться на Амелии.

— Нет, нельзя.

— Нет?

— Нет!

— А! — сказал Сирил. — Ну так еще раз: наше вам с кисточкой.

Однако в Комнату Надо Рвом удалился мрачный Сирил Маллинер. Теперь он разобрался в положении дел. Мать девушки, которую он любил, отказывалась признать его достойной партией. Положеньице хуже некуда, думал Сирил, угрюмо извлекая себя из ботинок.