А Сирил совлек. Едва он успел схватить книгу и спрятать ее в карман халата, как его ступня запуталась в шнуре, лампа на столе легко взмыла в воздух и под звон, который могла бы издать сотня тарелок, одновременно распадающихся на куски в руках сотни судомоек, в штопоре ткнулась об пол и погибла безвозвратно.

В тот же миг леди Бассетт, которая занималась изгнанием летучей мыши через балконную дверь, вернулась в комнату с балкона и зажгла свет.

Сказать, что Сирил Маллинер растерялся, значило бы исказить факты. Ничего подобного этой катастрофе с ним не случалось с тех пор, как на восьмом году жизни, тайно проникнув в материнский буфет в чаянии джема, он сдернул себе на голову три полки, содержавшие молоко, масло, пикули, сыр, яйца, кексы и мясные консервы. И в данный момент его чувства почти идеально повторяли те, которые он испытал в своем нежном детстве.

Леди Бассетт тоже несколько утратила безмятежность духа.

— Вы! — сказала она.

Сирил кивнул, пытаясь миротворчески улыбнуться.

— Привет! — сказал он.

На этот раз его радушная хозяйка выразила явное неудовольствие.

— Неужели я не могу остаться одна ни на минуту, мистер Маллинер? — спросила она сурово. — Надеюсь, я женщина без глупых предрассудков, однако идею совместных спален одобрить не могу.

Сирил попытался ее умаслить.

— Я все время возникаю и возникаю, — сказал он.

— Возникаете, — согласилась леди Бассетт. — Услышав, что мне предоставили эту комнату, сэр Мортимер предупредил меня, что в ней, согласно фамильной легенде, являются привидения. Знай я, что являетесь в ней вы, я немедленно собрала бы вещи и перебралась в местную гостиницу.

Сирил поник головой. Он не мог не почувствовать, что заслужил этот упрек.