— Я понимаю.

— Видите ли, мама не любит, когда со мной разговаривают люди, формально мне не представленные. А когда маме кто-нибудь не нравится, она имеет обыкновение обрушивать ему на голову какие-нибудь тяжелые предметы.

— Ах так! — сказал Сирил. — Как горилла в «Крови ведрами»?

— Именно. Скажите мне, — спросила девушка, меняя тему, — будь вы миллионером, предпочли бы вы удар в спину ножом для вскрытия конвертов или чтобы вас нашли без каких-либо следов насилия на теле пустым взором созерцающим нечто жуткое?

Сирил хотел ответить, но взглянул поверх ее плеча и довольно точно воспроизвел второй вариант. В кресло рядом с девушкой опустилась дама редкостной внушительности и впилась в него взыскующим взором через лорнет в черепаховой оправе, точно леди Макбет — в дерзкого таракана.

— Твой знакомый, Амелия? — спросила она.

— Это мистер Маллинер, мама. Мы познакомились у Полтервудов.

— О? — сказала леди Бассетт и оглядела Сирила сквозь лорнет. — Мистер Маллинер, — сказала она, — несколько похож на вождя нижних исси, хотя, разумеется, тот был чуть чернее и носил кольцо в носу. Милейший, обаятельнейший человек, — задумчиво продолжала она, — но под влиянием дешевого джина становился несколько развязным. Я прострелила ему ногу.

— Э… почему?

— Он вел себя не как джентльмен, — чопорно заметила леди Бассетт.

— Уверен, что после вашего назидания, — благоговейно сказал Сирил, — он мог бы написать руководство по хорошим манерам.

— Кажется, и написал, — равнодушно сказала леди Бассетт. — Как-нибудь загляните к нам, мистер Маллинер. Я значусь в телефонной книге. Если вас интересуют пумы-людоеды, могу показать вам парочку-другую интересных голов.

Взвился занавес, началось второе действие, и Сирил вернулся к своим думам. Наконец-то, восторженно размышлял он, в его жизнь пришла любовь. А с ней, вынужден он был признать, и леди Бассетт. Увы, увы, нет в мире совершенства, вздохнул он.