Они летели рядом — Мальчик и Птица, — и тёплый воздух от остывающих камней города плыл им навстречу.

Мальчик и не заметил, как долетел до своего дома. Птица полетела к ТОЙ сосне, Мальчик — за ней. Он распластался по воздуху, чуть шевелил ногами: вверх-вниз, вверх-вниз, и отводил воздух то правой, то левой рукой — так он рулил при полёте.

У сосны наверху были толстые, пахнущие смолой ветки. На одной из них примостился домик. И в нём, прижавшись спиной к стволу, сидел Старый Белк. Мальчик знал, знал, что здесь кто-то живёт, — не зря же эти ходы и выходы в ветках, среди хвои!

— Добрый вечер, Пайпуша, — сказал Старый Белк. — Входи в мой дом.

Дом Старого Белка был точно такой, как у зайцев. Такой, какой Мальчик мог бы нарисовать сам: чёрточка сверху вниз и слева направо, потом снизу вверх и справа налево…

Сквозь него просвечивали сосновые иглы и высота. Мальчик вошёл в дом. Он не боялся упасть.

— Я летал, — сказал Мальчик Старому Белку.

— Я видел, — ответил тот. — Садись.

Они уселись на сук, проходивший сквозь стену дома.

— Я рад, что ты пришёл ко мне в гости. — Старый Белк улыбнулся, открыв мелкие белые зубы. Он глядел знакомо, и даже лапы у него были знакомые, до каждой шерстиночки, до каждого цепкого коготка.

Мальчик оглянулся, ища Птицу. Она сидела на тонком конце ветки и запрокинула голову, будто хотела прополоскать горло той светлой ручьевой водой. Мальчик передвинулся поближе к Старому Белку, зашептал:

— Скажите мне, а у Птицы есть свой дом?

— Конечно, — ответил Старый Белк.

— Очень жаль, — огорчился Мальчик.