— Вставайте в пары, — звонко сказала она. — Сейчас посмотрите, какой у нас с вами хороший класс!

Возле Мальчика тоже строились в пары. Он встал рядом с толстым парнем, который всё время будто дремал. Когда все пошли, парень не двинулся, пока Мальчик не подтолкнул его.

Вдруг сзади послышался невероятный шум: на поляне, недалеко от школы, стояли мама и папа, и ещё много пап и особенно мам, и даже бабушек. Мамы махали руками, кричали. Бабушки тоже кричали. А папы — ничего. Папы вели себя довольно прилично.

После этого крика и жары в школе показалось тихо, прохладно и бело. Ребят посадили за парты. Мальчику и толстому его соседу досталась парта возле окна.

А за окном был сад. Там стояли яблони с белыми стволами. На ветках кое-где проглядывали зелёно-красные, в белом пуху яблоки. Прыгали воробьи и ещё какие-то птицы. И Мальчику захотелось домой. Захотелось, чтобы прилетела ЕГО птица и всё было, как до той ночи…

Он знал, он точно знал, что больше так не будет. Изменилось что-то. И Старый Белк не заговорит с ним. И Зая не вернётся. И не прилетит больше Птица… Никогда… Никогда! Почему? Он не смог объяснить. Но это было так.

И от этого всего он не слышал учительницу и сидел, отвернувшись к окошку, чтобы никто не заметил, какие у него красные глаза.

— Петров Игорь! — прозвучало над самым его ухом. Мальчик оглянулся. В классе ребят не было. Над ним склонилась пожилая учительница.

— Сейчас перемена. Можешь погулять. Ты разве не слышал звонка?

Мальчик вышел во двор. Там бегали, толкались, играли в салки большие ребята и чинно ходили первоклассники. Он поискал глазами Света. Но тот рассказывал что-то незнакомому мальчику и не обернулся.

Мальчику не хотелось бегать и играть, не хотелось ничего рассказывать; он забыл про вчерашнюю книжку и про самолёт, который лежал в его портфеле; он не хотел быть в белом классе, в белом коридоре и даже в белом саду: ему было жарко в костюме и ботинках. Он просто не знал, как теперь быть!