(В интервью — ему было 93 года — говорил, что никаких угрызений совести по этому поводу не испытывал — аппаратуру они сделали хорошую, но чудовищно дорогую. С помощью его жучков вожди могли подслушивать разве что друг друга. «А против этого, — говорит Термен, — я ничего не имел».) Так вот, а за кадром там все время звучит этот его терменвокс. Ощущение достаточно тяжелое — в Голливуде этот инструмент использовали, чтобы озвучивать всяких пришельцев из космоса и прочих маньяков. В четверг Термен вышел в эфир, а в пятницу утром звонит нам на центральный терминал какой—то тип и просит кого—то из тех, кто делал передачу. Дежурный, ничтоже сумняшеся, переключает его на меня — субтитры—то мои. И я получаю волну горячей благодарности. Тип рассыпается в мелкий порошок, благодаря меня лично и всю контору в целом за несравненное удовольствие, которое мы ему доставили. «Видите ли, у меня три мастифа. Как только начался фильм, они уселись перед телевизором — и так и просидели все полтора часа, не отводя глаз от экрана, покачиваясь в такт и даже пытаясь подвывать. Я не знаю, что они там слышали, но они были счастливы. Спасибо вам огромное». И повесил трубку. Все это называется «художник нашел свою аудиторию».

Леденящая душу история о законопослушном Антрекоте

Как—то раз наше налоговое бюро прислало мне счет. Смотрю я на него и горько рыдаю. Дело в том, что по причине переводческого моего заработка эти негодяйские личности систематически навешивают на меня provisional tax, каковой надо платить чуть ли не на полгода раньше всего прочего налога. Жалко страшно. Но я человек порядочный, раз выписали — надо платить. И в понедзялок, в перерыве, влекусь я на почту.

Прихожу. Предъявляю счет, достаю карточку.

Девочка за стойкой смотрит на меня

— Вы не сможете у нас это оплатить.

— Почему? Вот же карточка.