— Женщины у нас есть, — говорю. — А вот толковые или нет — это как посмотреть. Обыкновенные женщины. Позвать горничную?

— Да, да, — обрадовался он. — Нет, подождите минуточку — сперва откроем.

Он стал возиться с веревкой, потом бросил ее и захохотал.

— Нет, — говорит. — Откройте сами. Открывайте осторожнее, — вас ждет сюрприз.

Я-то не особенно люблю сюрпризы. По опыту знаю, что они обычно бывают не слишком приятного свойства.

— Что там такое? — спросил я.

— Увидите, когда развяжете, — оно не кусается. — И опять смеется.

Ну ладно, думаю, рискну, вид у тебя безобидный. А потом мне пришло в голову такое, что я стал и замер с веревкой в руках.

— А там, — говорю, — не труп?

Он вдруг побелел, как простыня, и схватился за каминную полку.

— Боже мой, — говорит, — не шутите подобными вещами, — я об этом и не подумал. Развязывайте скорее!

— Мне кажется, сэр, было бы лучше, если бы вы сами раскрыли ее, — сказал я. Вся эта история начинала мне крепко не нравиться.

— Я не могу, — говорит он, — после вашего предположения… Я весь дрожу. Развязывайте скорей и скажите, все ли благополучно.

Любопытство одержало верх. Я развязал веревки, открыл крышку и заглянул в корзину. Приезжий стоял отвернувшись.

— Все благополучно? — спрашивает он. — Жив?

— Живехонек, — говорю.

— И дышит?

— Вы глухи, сэр, если не слышите, как он дышит.

Существо в корзине так сопело, что было слышно на улице. Он прислушался и успокоился.

— Слава богу! — сказал он и, облегченно вздохнув, шлепнулся в кресло у камина. — Я совсем не подумал об этом; ведь он целый час трясся в корзине, и ничего не было легче, как задохнуться под одеялом… я никогда больше не буду так безумно рисковать!

— Вы, видно, его любите? — осведомился я.

Он оглянулся на меня.