— Боже мой, мэм, что это? — ужаснулась горничная, — бэби?

— Да, голубушка, это мой бэби! — отвечала дама. Она, видно, не прочь была пошутить — до поры до времени. — Бедняжка, надеюсь, не ушибся?

Старуха заняла номер. Корзину внесли и поставили на коврике перед камином. Хозяйка при помощи горничной стала ее развязывать. Ребенок к этому времени уже вопил не переставая, как пароходный свисток.

— Дорогой мой, — говорила леди, возясь с веревкой. — Не плачь, твоя мама сейчас тебя развяжет. Откройте мой сак и достаньте бутылку молока и несколько собачьих сухарей, — обратилась она к горничной.

— Собачьих сухарей? — изумилась та.

— Да, — засмеялась старуха. — Мой бэби любит собачьи сухари.

Горничная отвернулась, чтобы достать требуемое, как вдруг услыхала позади себя глухой стук и, обернувшись, увидела старую леди, распростертую на полу в глубоком обмороке. Ребенок орал во все горло, сидя в корзине. Совершенно растерявшись, девушка сунула ему собачий сухарь, а сама принялась приводить в чувство старуху. Через минуту несчастная открыла глаза и огляделась. Бэби успокоился и, причмокивая, сосал собачий сухарь. Старая дева взглянула на него и порывисто спрятала лицо на груди у горничной.

— Что это? — сдавленным голосом спросила она. — Вот это, в корзине?

— Ребенок, мэм, — ответила горничная.

— Вы уверены, что это не собака? — спрашивает старая леди. — Посмотрите еще раз.

Девушка почувствовала себя не совсем ловко и пожалела, что рядом никого нет.

— Я не могу смешать ребенка с собакой, мэм, — сказала она. — Это ребенок — человеческое дитя!