— Чинить начнут — за неделю не починят! — обнадежил меня умелец.

И тогда я робко спросил, нельзя ли как-нибудь разрегулировать электронного повара так, чтобы он слушался не диетолога, а меня?

— Почему нельзя? — оказал дядя Вася. — Дело нехитрое.

Он подошел к электронному повару, извлек из кармана электропаяльник, что-то отпаял, что-то припаял, что-то перепаял, и повар по моей команде стал безропотно выдавать шашлыки, лангусты, перуанские пельмени и такую стерляжью уху, которую можно отведать только в Конго (Браззавиль).

Потом дядя Вася вытащил разводной ключ, пассатижи и занялся электронным секретарем. Тут ему пришлось здорово повозиться: секретарь был тверд, как скала, и из него, казалось, невозможно было выжать ни одного слова неправды. Но Василий Емельянович не сдавался. Он что-то откручивал, что-то закручивал, что-то паял-перепаивал. В комнате пахло горелой резиной и оловом. И в конце концов человек победил: электронный секретарь начал говорить, что я на совещании, что меня вызвали в министерство, что я уехал в командировку… И слова его звучали так правдиво, так убедительно, что не поверить его вранью было просто невозможно!

Затем дядя Вася не торопясь, аккуратно испортил терморегулятор в ванной, разрегулировал электробудильник в спальне и, рассовав по карманам свой нехитрый инструмент, стал собираться домой.

— У вас золотые руки, Василий Емельянович! Вы меня просто выручили!

— Да чего там! — скромно сказал Василий Емельянович. — Не впервой таким делом заниматься приходится. С техникой нужно уметь ладить.

— А сколько ж я вам за работу должен?

— Ну, это небось сами хорошо знаете! — Дядя Вася хитро подмигнул. — Такса у нас известная!

Я вынул из кармана два билета в консерваторию и протянул их Василию Емельяновичу.

— Не многовато ли? — застеснялся он.