А вчера в школе Виталька прыгал на лестнице и чуть не вывихнул ногу. Школьная врачиха уложила его в своем кабинете и сказала, чтобы он не смел подниматься целых три часа. А лично мне она поручила сообщить его родителям, что он полежит и придет, в общем, чтоб они зря не волновались.

Я побежал к Витальке. Я точно знал, что в это время дома бывает только Виталькина бабушка. А она волнуется даже тогда, когда совсем не из-за чего волноваться. И я старался бежать быстрее, чтобы сообщить ей, что не надо зря волноваться.

Я даже не стал ждать лифта, а помчался на шестой этаж и стал звонить. Я старался звонить погромче, чтоб Виталькина бабушка скорей открыла и поскорей узнала, что не надо волноваться. Потом я стал стучать в дверь кулаком и ногами. И как только бабушка отворила, сразу сказал:

— Вы только не волнуйтесь, Виталька покалечился.

Я даже не успел ничего объяснить, потому что бабушка сразу зашаталась и села на диван.

Ей стало плохо.

Я помнил, что в таких случаях надо срочно вызывать «Скорую помощь», только вдруг забыл, как это делается. Но я не растерялся и решил, что Виталькин дедушка сделает это лучше меня. Я подумал, что он сейчас, наверное, сидит на бульваре и играет с другими пенсионерами в шахматы. Я подумал так и побежал на бульвар. Я бежал даже быстрей, чем раньше. И когда я издали увидел Виталькиного дедушку, то закричал что было сил:

— Вызывайте для вашей бабушки «Скорую помощь»!

Дедушка сначала не понял, а когда понял, схватился за сердце, покраснел и стал закрывать глаза. Но еще до того, как он закрыл их, я все-таки успел добавить:

— А Виталька покалечился!

Я хотел еще, конечно, сказать про самое главное, про то, что не надо волноваться, но Виталькин дедушка все равно меня уже не слушал. И что за привычка у этих взрослых: сначала не дослушают до конца, а потом мы во всем оказываемся виноваты.