Главное, чтоб у всех проснулось желание. И не только нарушить пресловутые десять заповедей, но и чего посерьезнее: заняться, скажем, саморазвитием.

Будет вам тогда любовь да весна, ромашки и одуванчики, розы и незабудки, счастливые семьи и сытые глаза, у кухарок — по Британской Империи, у бомжат — шелестящие пачки денег, у всех — по достойной жизни и любимому человеку.

Только зачем вот?

Ерунда какая-то получается.

Империя одна. Денег мало. Не все умеют любить. А постоянная весна нонсенс. И не всем доставляют удовольствие одуванчики. И зачем это училке растить Ломоносова? Сам вырастет, чай, не дурак. И что значит: каждому прыщавому Большая Любовь? А убивать кто будет? А насиловать? А кто нам в терзаниях будет толкать науку?

Сохнет бедная наука-то, грызет сухарь.

А чем занимается счастливый в любви?

Любовью, конечно, если не чудильник, как А.А.Блок.

А наука тем временем — сохнет!

Человечеству просто дозарезу потребны несчастные в любви, а также нищие и неудовлетворенные, агрессивные и вонючие. С несчаст ными в любви разобрались…

А чего это нам нужны нищие?

А чтоб революции делать. Стоит у власти чудолох типа Николая Второго, а его хоп — к расстрелу со всей семейкой. А чтоб знал, мудила, как народцем заправлять правильно. С народцем как надо? А как Нап поступал. Стоял он у королевской резиденции, а там козлы-санкюлоты бунтовались, 1790 год на дворе. Орали чего-то санкюлотское, про свободу все поди, про равенство да про братство. Всякую хрень, короче, несли: они, мол, тоже люди, прав им, бедным, подавай. Во блин, подумал Нап, чего санкюлоты хотят-то. А не много ли пидарятам надобно? Сюда бы батарею, облизнулся артилерийский офицер Нап. Человек пятьсот разложить на кровавые кусочки, остальные наладятся. И возлюбят снова короля-батюшку. Но нет, убоялся монарх батарею выкатить. Размазня он, Людовик-то. Вот за невыкаченную пушку его и гильотинировали. Вместе с супругой, само собой. И подвальный расстрел смиренного Николая со всем пресвятым семейством — единственное, что марксисты сделали верно.